Домой Блоги «Мы сделаем такую ситуацию, что бы в политику было идти небезопасно» — Мустафа...

«Мы сделаем такую ситуацию, что бы в политику было идти небезопасно» — Мустафа Найем

27
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Мустафа Найем приехал в Ивано-Франковск мотоциклом, из Львова. Говорит, ездит на мотоцикле уже 6 лет, и давно намеревался отправиться в далекую поездкой. Приехав во Львов, предложили встретиться с представителями движения «Честно» в Ивано-Франковске. Мустафа Найем уверяет: встреча никоим образом не спланирована. В одном из арт-кафе областного центра известный столичный журналист ответил на все вопросы журналистов областных. Среди «избранных» были и «Окна».

Хотя встреча была анонсирована как мастер-класс по проведению журналистских расследований, о сам жанр не было. Ивано-франковские работники средств массовой информации имели немало других вопросов в столичный коллеги. Большинство касалось общественного движения «Честно», в котором принимает участие и Мустафа Найем. Сам журналист уверяет: движение способно обратить к лучшему многие из негативных тенденций современного общественно-политической жизни. Однако, подчеркивает: не стоит слишком усложнять восприятие результатов движения, в частности, глубоко и детально их анализировать или попытаться выделить, градуировать критерии добродетели.
Хотя, сам гость предпочитает общению не с представителями масс-медиа. Говорит вопрос журналистов — не так интересны для него, ведь и сам постоянно ставит. О политике, ментальности и личной жизни — Мустафа Найем.

— Или учитывал движение «Честно» способность этот огромный массив проанализировать? По тем критериям, которые были объявлены, определенная информация не соответствует действительности. Как пример — нардеп-"регионал" Игорь Зварич был «оправдан» по двум критериям. Если умножить 7 округов Прикарпатье, например, на 10-12 претендентов, а еще умножить на 27, то ли в «Честно» технологическая возможность всю эту информацию «прожевать» и выдать какой-то результат?
— Именно поэтому мы создавали местные ячейки, то, действительно, из Киева этого не видно. С одной стороны. С другой — у нас нет критериев, как оценить эффективность этой машины. Единственный критерий, который есть, это — делать. Если в каждом округе, в каждом городе, районе есть люди, которые собирают эту информацию, то это несложно. Когда мы начинали, мне казалось, что мы никогда этого не сделаем. Но это — возможно. Более того, любой человек, который идет в народные депутаты, с одной стороны, может быть никому неизвестной. С другой стороны, она сама же подставляется. Она называет фамилию, она что-то начинает делать. О ней что-то становится известно. Всегда считалось, что, если человек пришел в политику, она — небожитель. Мы должны сделать такую ​​ситуацию, чтобы идти в политику было опасно. Если ты идешь в политику, ты должен знать, что за тобой будут смотреть в сто раз внимательней, чем бы ты просто сидел где-то, корупционував маленьким бизнесменом. Это — большая ответственность. Мне кажется, что найти информацию о людях, которые выдвигаются, — это не проблема.

— За каждым из критерий искать от теплых до холодных цветов. Как Вы относитесь к тому, чтобы эти результаты «Честно», эту черно-белую картинку оригинальные журналисты более углубили и разрисовали в разные цвета?
— То, что вы говорите, — очень большой повод для манипуляций. Какая разница: или депутат украл 10 гривен или 10 тыс. гривен? Или — рейдерски захватил здание газеты или канала? Есть закон. Если мы начнем «рисовать», то нам скажут, что это — нечестно. Это вы по своим критериям «баллончиков». Для вас, возможно, критерий нарушения прав и свобод означает меньше, чем коррупция. Возможно. А для кого-то — наоборот. Но это не значит, что вы — правы. Но есть закон, который говорит: вот должно быть. Поэтому я — за то, чтобы принимать все критерии, не надо их интерпретировать. Есть факт, который заключается в том, что человек сделал то, то и то противозаконно. А насколько это противозаконно, что за это делать: сажать или стрелять, это решает суд. Во-первых. А второе — это не наше дело. Этот человек нарушает закон. И когда вы придете к избирателю, — он решит, что важнее. А не так, как говорят нам сегодня, особенно — патриоты и национал-демократы: смотрите, этот человек украл 10 тыс. или млрд. гривен, но она — не предатель. О чем вы говорите? Партия регионов — не предатели. Ни один депутат от Партии регионов не перешел в другую фракцию. Так — что? Они — правильные, честные? Нет. Есть критерии закона. Давайте отталкиваться от них. А уж избиратель решит, что для него важнее. Мы же, все-таки, не является совестью нации. Мы людьми, которые говорят: они нарушили закон. Мы фиксируем, но не судим.

— Не кажется, что «Чеснометр» перерастет в выяснение отношений где-то на таком уровне: то мне что-то не сделал, я его просил ... Все мы люди.
— Если один человек на координационном совете (движения «Честно». — Авт.) Будет против, это не пройдет. И если только один человек будет лоббировать, это не пройдет. Решение по всем 450-и депутатах принималось консенсусом.

— Очевидна эффективность движения «Честно» при формировании списков. Движение было бы еще более эффективным, если по списку все 450 депутатов избирались. Сейчас есть 225 мажоритарщиков. Сейчас — засилье благотворителей, которые просто «поливают» деньгами направо и налево. Движение «Честно» на эти реалии влияет меньше. Возможно, уже на следующие выборы будет попытка отреагировать на этих так называемых меценатов?
— Посмотрите на это в короткой исторической перспективе. Здесь много молодых людей. Я уверен, что — большинство пойдет на участки и проголосует. На самом деле, идут голосовать около 32% пенсионеров, пожилых людей, которые менее зависимы от государства. И у них менталитет такой: надо идти голосовать. Тем, что мы делаем, не можем в принципе повлиять на этих людей. Большая трагедия украинского общества — в том, что не голосует молодежь. Это — абсурд, потому что, действительно, мы понимаем, что, если бы все мы пошли к участку, никогда Янукович не стал президентом. Возможно, и Тимошенко не стала. Стала бы человек иной формации. Другая, не лучше. Точно не было бы тех проблем, с которыми мы сейчас сталкиваемся. Но мы не идем голосовать. Я пойду голосовать. Но большинство людей моего возраста не идут, только потому, что они не верят. Это разочарование — проблема не только Украины, но и всего мира. Она исчезает, когда идет призыв к молодежи.
И — о благотворителей. Действительно, возможно, мы не сможем повлиять столь эффективно, как сейчас влияем на списки. С другой стороны, подкуп избирателей — не прямая коррупция. Она подпадает под статьи, которые описаны законом, и под критерии, описанные «Честно». Скажите, пожалуйста, сидит бабушка, которой приносят нашу открытку, где написано, что этот депутат нарушил права и свободы, а также он подкупал избирателей, давал гречку, и это подкупом. Но она получила эту гречку. Вы понимаете, что у нее в голове? С одной стороны, он понимает, что это — нарушение закона. И другой, она это взяла. И очень мало среди людей будет тех избирателей, которые скажут: несмотря на то, что он меня подкупил, я пойду и буду голосовать так, как хочу. Такой менталитет. Поэтому давайте на это просто спокойно смотреть. Да, действительно, мы сейчас не сможем повлиять на все. Придет время, когда мы с вами будем вспоминать, нам по 50, 60,70. Мы будем говорить: мы начинали это движение, которое привело к тому, что сейчас не подкупают. И если мы это не начнем сейчас, начнут после нас. Но давайте, чтобы точка старта была от нас. Это — выход, мне кажется. Я понимаю, что это выглядит немного по-юношески, романтично, может, максималистские, но другого выхода нет. Другой выход — сидеть и говорить: мы ничего не можем изменить.

— Самовыдвиженцы — это такая технология, можно сказать, что это — также нечестных проявлением?
— Это нельзя оценить по закону. Вы не можете их заставить, по закону, быть в партии, если они не хотят этого. То, что это — технологии, это понятно, потому что на восточной Украине этого не делают. На Западе это легче делать. Потому что это кандидат — известный людям. Самовыдвиженцы действительно вводят в заблуждение («регионал» кандидат не «регионал»). Более того: они распыляют голоса других кандидатов. Поэтому, это — чистая технология, мне кажется.
Это — политика, это говорит об уровне этих людей, об уровне их политической культуры. Но это никак не говорит, что за них не нужно голосовать. Если вы знаете, что кандидат-самовыдвиженец рвется к власти, не имеет значения, он в Партии регионов, или нет. Важны только его шаги, а не партийность.

— Союз Андрея Шевченко и Королевской: Ваша версия?
— Когда Андрей Шевченко сказал, что уходит из футбола, я был уверен, что, честно говоря, — в Партии регионов. Это было бы логично. А от того, что он перешел к Королевской, — до сих пор в шоке. Единственное, мне кажется, плохо (и Андрей должен быть сознательный этого и понимать), что на самом деле, то, что он всю свою жизнь тянул Украину в сторону Европы, и то, что он делал своими поступками, действительно, то, что он сейчас перешел в Королевской, — это такой шаг назад от всего, что мы хотели, это такой поворот в 90-е, мне трудно оценить даже значение этого шага. Не потому, что спортсмен пошел в политику — Кличко также ушел в политику. Не потому, что какой-то деятель — в списках — мы помним Вакарчука (Святослав Вакарчук — лидер группы «Океан Эльзы». — Авт.), Который также был в списках. Это большая разница. Разница заключается в том, что Кличко пошел лидером. Он берет на себя ответственность. Он — не политик, но все равно хочет быть политиком, он декларирует себя как политик, и у меня нет сомнения, что он когда-нибудь станет политиком. Относительно Вакарчука, то мы также понимали, почему он тогда ушел. У него были определенные взгляды, он был частью той команды, он думал, как они думают. И то, что он ушел, для меня было удивительно. Я не поддерживал это и не поддерживаю сейчас. Но он пошел, и мы это понимаем.
А то, что сделал Шевченко ... Оно выглядит, что очень цинично купили то, во что верили. Вы действительно думаете, что Шевченко верит в идеи Наталии Королевской? Или он знает вообще эти идеи? Или он понимает историю этой политической силы? Большинство людей, когда узнала об этом, стала думать не о том, Шевченко — либеральный политик, а о том, сколько он за это получил. Это настолько вразрез с тем, что делает Наталья Королевская, что, при всем уважении лично к ней как к человеку, но в политическом смысле она — это такой нафталин. Это человек, который сделал все, что могла сделать в политике плохого. Она купила партию, перешла из одной партии в другую, забрала людей. Это джинса, это уже просто неприкрытая реклама, которая бьет прямо по мозгам ... Это некая квинтэссенция 90-х: «Озимое поколение», Витренко. Все это сейчас — олицетворенное у Натальи Королевской.
И то, что Шевченко перешел туда, это просто добивает идею этого проекта. Но, к сожалению, возможно, очень многие пойдут за Шевченко. И я надеюсь, что когда-нибудь Шевченко сам себе ответит на вопрос: те, кто пойдут за него голосовать, это — его футбольные фанаты, или люди, которые верят в идею? И кого он предал: своих фанатов или людей, которые верили в идею?
И мне кажется, что для футболиста это будет тяжелое осознание, что на самом деле, если ты поешь, пой, если ты играешь, то играй.

— Имеете ли Вы журналистское образование и как пришли к журналистике?
— Я не журналистского образования. Я — инженер по образованию. Когда я окончил институт, то долгое время работал не по специальности. Даже не работал — я играл в театре. Есть такой молодежный театр в Киеве — «Черный квадрат».
А потом мне нужны были деньги, я пошел работать журналистом. Только потому, что я что-то там писал. Работал в информагентстве «Контекст-медиа», а затем попал уже в газету «Коммерсант». И — началось.
Украинском языке стал говорить в Тернополе, не так давно, в 2009 году. Я учился на украинском языке, но я никогда не говорил им. Тогда были внеочередные выборы в Тернопольский областной совет. Мы поехали в Тернополь, и у меня было оттуда включения (прямой эфир на телевидении. — Авт.). Тогда шла борьба между теми, кто сейчас объединился, имеется в виду «Свободой» и Блоком Юлии Тимошенко. А «Свобода», скажем так, мягкостью не отличается. На площади, где мы включались в эфир, сзади стояли представители Партии регионов, и, кстати, они тогда со «Свободой» неплохо сотрудничали. Было очень много оранжевых знамен, и БЮТ. Когда разговаривал с людьми, которые говорят на украинском, все равно переходил на украинский язык. Но в эфире я постоянно разговаривал на русском. Оставалось минуты три до включения, а эти ребята, которые сзади, опустили флаги на меня и просто не видно. Я им впервые сказал, что надо убрать, второй, третий ... Когда в эфир осталось секунд 20, я обратился к ним них бранью. Но — на русском. И думаю: это меня слышат, могут в эфир включить. И уже когда Савик (Шустер. — Авт.) Ко мне обратился, я «с перепугу» начал говорить на украинском (Смеется. — Авт.).
После этого начал говорить на украинском в эфире. А уж так сознательно говорю украинская, как я пришел на «ТВИ». И — личный момент: человек, с которым я сейчас встречаюсь, она также говорит только на украинском языке.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ