Домой TOП статьи О причинах финансового кризиса в Украине рассказал президент АУБ Александр Сугоняко

О причинах финансового кризиса в Украине рассказал президент АУБ Александр Сугоняко

38
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

«Мы набрались кредитов за рубежом. Банки, корпорации наши и государство позже уже набрали — все мы закредитованы. Затем закредитовали людей — все мы в долгах: от обычного человека, от предприятий до бюджета», — заявил в беседе с Радио Свобода президент Ассоциации украинских банков Александр Сугоняко.

Роман Скрыпин: Не надо, наверное, говорить, какие вопросы возникают у людей после событий в Белоруссии, после того, как во многих отложились в памяти 1998-й, 2008 годы. Многие в панике сейчас в Украине, с опаской наблюдает за колебанием гривны относительно доллара и относительно евро.

Многие говорят, что есть угроза стабильности национальной валюты, что она может быть девальвирована, как это произошло в Беларуси. Есть ли для этого условия?

Многие отрицает. Говорят, что краткосрочная или среднесрочная перспектива — гривне ничего не угрожает. А если принять правильные меры, то ничего и не будет угрожать. И последние слова даже Премьер-министра и Председателя НБУ о том, что гривня останется стабильной.

Каков Ваш прогноз, господин Сугоняко?

Гораздо правильнее давать характеристики, чем прогноз.

Когда у нас в конце 2008 года был такой сумасшедший обвал и колебания, то отсюда никак не шло, что в Беларуси за нами должна была состояться событие. Сейчас в Беларуси сложились такие экономические предпосылки, кстати, политические тоже, которые привели к девальвации. В первую очередь причина заключается в том, что они не добрали просто поступлений валюты от своего экспорта. Спрос на импорт оставался, спрос на валюту существовал на рынке, а поскольку валюта не пришла по экспортным контрактам, они не смогли реализовать какие-то свои продукты, в том числе и на российских рынках, то это и привело к обвалу белорусского рубля.

За этим стоят совершенно конкретные факты, которые не могли не закончиться тем, чем они закончились. Могли бы в принципе закончиться по-другому, если бы Лукашенко смог занять средства или в России, или в МВФ или в ЕС.

— Просят и там, и там.

— Но ему никто не дал. Кто-то из этих сил хотел, чтобы так произошло. Вот и все.

— В Украине есть угроза девальвации гривны?

— Ища ответ, нужно смотреть на политические аспекты, на макроэкономические и, собственно говоря, на чисто банковские, нацбанковские проблемы.

С политикой? Мы здесь вряд ли с ней разберемся. Если, скажем, была бы команда сегодня уйти валюте, которая пришла сегодня спекулятивным капиталом с Украиной, в один момент, без сомнения, гривна заколебалась бы по той простой причине, что торговый баланс у нас дефицитный, по товарам более чем 3 миллиарда дефицит. Это могло бы привести к обвалу. Ну, не к обвалу, а к девальвации гривны.

Но надо помнить, что если сегодня я называю цифру 3 миллиарда, то в 2008 году было 14 миллиардов отрицательное сальдо. Помним также, что почти 40 миллиардов на сегодня валютных резервов. То есть при такой ситуации, даже если бы капитал резко отошел, то НБУ способен стабилизировать валюту. Это, если говорить, фотография сегодняшнего дня. На сегодняшний день предпосылок говорить, что завтра у нас могут быть проблемы на валютном рынке — нет.

Но если говорить о перспективе, тенденции, то надо смотреть на наш экспорт, как у нас там ситуация, т.е. экспорт уменьшается, увеличивается, поступление валюты в страну увеличивается, уменьшается, соответственно импорт мы больше покупаем или менее покупаем.
Должен сказать, что тенденции здесь плохие. В последнее время у нас импорт превалирует, импорт растет быстрее, чем экспорт, и торговое сальдо отрицательное увеличивается с каждым годом. И эта тенденция негативная. И, на мой взгляд, власть и НБУ недостаточно уделяют внимания, чтобы этого не ыло.

Мы снова забыли, что в 2006-м и в 2007 годах мы соответственно на 11 и 12 млрд купили автомобилей ...

— Вы имеете в виду через кредитование?

— Ну, да. Ну, вообще эти средства, которые ушли из Украины на покупку автомобилей. В те годы примерно менее 10 миллиардов в нас шло в год на энергоносители. Представляете! Можно подумать, что автомобили — это критический импорт для Украины. Мы могли бы этих 20 миллиардов направить на построение заводов, которые могли бы их выпускать ...

— Подождите, это же частные средства людей или средства, занятые у банков. Но люди занимали, но несли ответственность. Поэтому не регулируйте это.

— Но в результате эта ответственность-безответственность привела к девальвации гривны в 1,6 раз. И все мы с вами пострадали, в том числе те люди, которые брали валютные кредиты, получили в Украине дополнительный долг в сумме 180 миллиардов гривен! Вот это такие подарки, которые мы получили через бестолковую политику в области экспорта-импорта.

Если говорить о тенденциях немножко отдаленных, то если бы у нас была более сбалансированная позиция по экспортно-импортной политике, то можно было бы смотреть перспективно и в будущее. Особенно учитывая качалку, которая сегодня существует — то доллар укрепляется, то евро.

Но мы должны еще что видеть? Что эта качель, которая отвлекает внимание, они вместе все проседают. Что это значит? Стоимость доллара в золоте падает, евро падает, а цены на товары в мире растут. Это говорит о начале серьезной инфляции мировой. И вот в этих условиях, если бы Украина стала больше внимания уделять собственной валюте, действительно, чтобы она была у нас монопольная на нашем рынке, чтобы у нас не было валютных кредитов, чтобы мы заботились об укреплении курса гривны не к евро, не до доллара, а к салу, к хлебу, стабилизировать ...

— То есть фактически наполнять национальную валюту товарами, которые производятся здесь?

— И тогда этот кризис для нас была бы не столь актуальной.

— Я скажу так: по барабану был бы и кризис.

Но оно так не есть на сегодняшний день. И многие ставят в зависимость стабильность национальной валюты до заведения инвестиций в Украину. И многие говорят, что это нарочно сдерживается, по крайней мере сдерживается правительством, неконтролируемое заведения инвестиций, объемы инвестиций, которые входят в Украину, чрезвычайно малы.
Это правда? Или ложь? И для чего сдерживать инвестирования?

— Если говорить о правильном подходе, то правильный подход — это когда средства из заграницы, минуя банки или через банки, но не как кредиты, как прямые инвестиции идут на создание новых рабочих мест, строительство новых заводов, на которых украинская получают рабочие места, получают зарплату , производят продукт, продают и так далее.

Например, наши банки привлекли перед кризисом 2008 года 39 миллиардов долларов кредитов из заграницы. 39 миллиардов! Чехия — ноль. Но инвестиций Чехия получила в раз, наверное, пять больше, чем Украина, прямых инвестиций в экономику на создание рабочих мест, на производство товаров, которые они и продавали. У нас наоборот.

Мы закредитовались, набравшись кредитов за рубежом, банки, корпорации наши и государство позже уже набрали . Затем закредитувалы людей — все мы в долгах: от обычного человека, предприятия в бюджет. Ясно, что в таких условиях инвестиции идти в страну не будут.

— Но есть и другое мнение, что их просто сюда не пускают, т.е. не способствуют заведению инвестиций в Украину.

— Я не думаю. Кто сюда хочет идти, кроме той ситуации, о которой я сказал?
Еще существует здесь ситуация с бюрократией, с судами, с обеспечением прав инвестора и кредитора. Риски страшны! Поэтому и не идут. Они лучше пойдут через кредит. Почему? Потому что в кредите там хотя бы в процентных ставках риски заложены. Вот и все.

То есть условия для инвестиций и национального капитала, и западного, или любого, или восточного в Украине очень плохие. Это же известно. Мы на последних местах по условиям для бизнеса. Это известно всему миру.

— Но власти обещают провести необходимые реформы, улучшить инвестиционный климат.

Но ни одно правительство, начиная с 2004 года, не использовала свои возможности. Почему так происходит?

— У нас до сих пор продолжается распределение или перераспределение собственности. И, похоже, те люди, которые стали собственниками, они лучше способны к присвоению, чем к тому, чтобы строить творческий процесс производства. Это разные функции и разные структуры мозгов, видимо, надо иметь, чтобы перейти от того, чтобы у кого забирать.

— То есть фактически идет вымывание национального ресурса.

— Паразитирование на том потенциале, который был создан ранее.
Я скажу более того, ситуация в банковской системе — это отражение или зеркало ситуации в экономике. Банковская система. Порядка 20-25% было перед кризисом кредитов в экономику в реальный сектор, а остальные потребления импорта, торговля, где тоже импорт, ипотека, где 70% комплектующих — импорт и т.д.

Вот может избежать Украине кризиса? Может! Причем гораздо легче второй волны, чем, скажем, Германия. Почему? Германия — это страна, имеющая проблемы с перепроизводством. Ее мощности загружены, она производит, но продать не может. Не продала — рабочие не получили зарплаты — политические бунты и т.д. Это то, что их может ожидать, если они не реализуют. И пока к этому времени мы покупаем то, что делается.

У нас проблема другая. У нас есть проблема недопроизводства. А наладить производство гораздо проще в стране, если за это взяться, дать рабочие места, привлечь действительно инвестиции для производства. У нас же проблема в том, что у нас низкий уровень потребления. Америка не может увеличить уровень потребления.

Мы знаем, помимо прочего, то, что в 2008 году во время кризиса, когда банки оказались в кризисном состоянии, чем занялось государство? Она начала рекапитализировать банковский сектор.

— Она стала поддерживать те банки крупные, с которыми она не знала, что делать.
Которые фактически стали банкротами.

— А эти банки стали банкротами из-за чего? Через выдачу кредитов, через заимствование средств, за невозврата кредитов ...?

— Через рисковую кредитную политику. Они выдали кредитов, которые не возвращались. Если бы там не было криминалитета, если они не выдавали подставным фирмам каким, просто разворовывали банки. Я не знаю.

Но есть огромное критика того, что эти банки не заслуживали рекапитализацию, на поддержку со стороны государства, на вложение средств. Почему? Потому что эти средства сразу «вымывались». Это превратилось во время кризиса 2008—2009 годов на черную дыру в большинстве случаев. Эти деньги даже направлялись на покупку и перепродажу долларов. Опять же мы знаем такие случаи. Но государство все равно вкладывала, вкладывала, вкладывала деньги в частные банки, делая там, я так понимаю, вводя временную администрацию или перепродавая в другие руки.

Дело не в этом. А дело в том, что фактически вместо того, чтобы дать умереть потому, что мало умереть, и чтобы люди несли ответственность персональную, государство отдало деньги, то есть вытащила из кармана у каждого из нас, частному бизнесу. И то, что мы наблюдаем в истории с банком «Надра», с «Укргазбанком» — все очень странные истории действительности.

Почему мы должны рекапитализировать частные банки, которые попали в сложную ситуацию, а потом еще и «нагрели руки» на этом их владельцы?

— Здесь не хотелось бы быть в качестве прокуроров. Тут надо разобраться.

Есть моменты такие, о которых Вы говорите, что разворовали, не разворовали по сути банки. Надо прочим, не нам с Вами разбираться, чтобы говорить ...

— Ну, рекапитализированы банк. Сейчас не будем называть. Банк выходит на валютную биржу и скупает доллары по одной цене, а потом продает по другой. Это называется спекуляция фактически. Те деньги, которые не должны быть направлены тогда на куплю-продажу долларов, но такие вещи происходили. И НБУ на это смотрел, закрыв глаза или просто отвернув голову, возможно. Возможно, в этом кто был заинтересован.

Наконец, это связывают с бывшим Председателем НБУ и бывшим президентом Ющенко, такую ​​политику, что они в этом были заинтересованы.

— Банки, о которых Вы говорите, попали тогда в финансовые затруднения, если не стали банкротами. Помогать им или не помогать — в принципе должна определять политика, т.е. государство, то есть убытки были бы меньше для нее: или закрыть этот банк ...

Но банк — это же всегда кусок экономики, большой банк — крупный кусок, банкротство крупного банка — это обширный инсульт широкомасштабный, маленький банк — это маленький, но инсульт, так как предприятия, которые там имеют средства, они бы теряли средства, и люди так же соответственно, кроме той суммы гарантувань.

То есть этот вопрос, с одной стороны, экономический: подошли, посчитали, есть еще капитал, что дешевле — закрыть или влить средства? Я думаю, что их проще определенно было бы закрыть. Это я так думаю с тех цифр, которые у меня есть.

— Несмотря болезненный процесс для вкладчиков и т.д.

— А вкладчикам нужно было отдать по 150 тысяч.

— Если они были.

— Если бы их не было, по закону, все равно надо было бы отдавать. Тогда надо было бы брать кредит у НБУ и отдавать им. Но отдавать надо бы. А у кого был миллион, тогда тот не получил бы.

Но Вы правы в том, что политики брали деньги из бюджета, капитализировали эти банки по сути, давали средства на то, чтобы они держали, переводили там из «Укрпромбанка» в «Родовид», с «Родовид» в «Сбербанк», водили этих людей, эту козу. Платя по сути средствами налогоплательщиков из бюджета для того, чтобы сохранить политическую стабильность и не нести ответственность за происходящее.

Поскольку доверие к власти очень низкая, а банкротство банка — это социально-политическая дестабилизация за этим бы шла, то они выбирали такой путь, который они делали за того, что наши вкладными есть люди чрезвычайно рассеяны, они не объединены. Это миллионы людей, которые могли бы создать очень сильную силу и заставить ...

— Но Украина в этом не была уникальна. Мировой опыт говорит о том, что это помогало населению сконцентрироваться и делать правильный выбор, в какой банк вкладывать деньги, какому банку доверять сбережения или не доверять сбережения.

Мы имели такую ​​историю с трастовыми компаниями в Украине в действительности, когда люди доверяли деньги, якобы, для обогащения, а затем трасты (Вы знаете, что с ними произошло) были ликвидированы. Целые истории этих пирамид разных.

Но все, больше нет таких компаний, больше этого не существует, больше людей не обманут, и люди больше не несут в такие компании свои деньги. То же самое должно произойти и с банками, чтобы банковская система, возможно, была бы надежнее в таком случае.

— Это урок несомненно для всех нас.

Это не стало уроком. Люди получили деньги, банкиры получили деньги от государства. И дальше происходит то же самое. Сейчас так же в валюте дают кредиты. Почему?


— У нас более 15 банков все же обанкротилось. Фонд гарантирования возврата по вкладам населения в этих банках небольших. А вот крупные банки были поддержаны государством.

Я еще раз говорю, что за того, что власть не пользуется доверием, и она не могла пойти на те шаги, на которые, например, шел Рузвельт, имея поддержку. В 1933 году как он выходил из кризиса? Он просто закрыл банки, посмотрел на их экономическое состояние, оставил те, которые здоровы, банкротов закрыл. Потому что каждый день «пребывание в жизни», так сказать, банкрота — это ущерб для общества. Их надо закрывать. Но для того, чтобы пойти на такие шаги, надо пользоваться доверием людей.

— Мало того, ответственные должны нести уголовную ответственность.

— Если там были уголовные преступления, то они должны нести уголовную ответственность

— Финансовые преступления — это тоже могут быть уголовные преступления.

— Здесь есть разные аспекты.

Одно дело — это когда банк разворован просто, когда кредиты выдавались подставным компаниям, которые принадлежали владельцам банка, а другое дело, когда в силу определенных обстоятельств этот банк обанкротился. А, может, и какие-то форс-мажорные обстоятельства.

— У нас пока не было форс-мажорных обстоятельств. Кроме того, что деньги выводились в оффшоры, например.

— Ну, были. Резкая девальвация гривны и резкий рост стоимости обслуживания валютных кредитов привели к тому, что многие заемщики не возвращали свои кредиты банкам, а это значит, что сузился приток средств в банк, а вместе с тем утечка из банка, то есть плата по депозитам выросла, и в банке возникла проблема с отсутствием денег, ликвидность у них, так сказать, упала очень здорово. И это могло привести к банкротству банка. От кризиса ликвидности к кризису платежеспособности и банкротства банка.

То есть такой путь был. И, слава Богу, НБУ этот отток перекрыл тем, что выдал рефинансирование. Опять же это был положительный момент, с одной стороны. А как он выглядел, и как использовались эти средства, о чем Вы говорили, там тоже есть аспекты, которые носят разный характер: и экономический, и не совсем.

— Почему же до сих пор банки в тот или иным образом осуществляют валютное кредитование, хотя это де-юре является вещью, которая не разрешена? Но все равно это происходит. Есть кто здесь нарушает закон и каким образом нарушают закон? Как прекратить эту практику?

— Очень серьезный вопрос!

Так что нам в Украину, то есть банкам, было разрешено в 2003 году, т.е. Председателем НБУ соответствующим распоряжением, валютное кредитование, то это привело к тому, что банки начали занимать заграницей, в первую очередь банки с иностранным капиталом, кредитные ресурсы, заводили сюда валюту ...

— Потому что там кредитная ставка была меньше. Правильно?

— Без сомнения. Там депозитная ставка была меньше. Им дешевле было, они заводили сюда. Здесь у нас процентные ставки были до 12% по доллару и выше. Маржа была безумная невероятно. То есть речь идет о том, что в разы больше.

— Если упрощенно объяснять. Если вы хотите взять кредит в Германии или в какие другой стране ЕС, процентная ставка годовых составляет 3-4%, иногда даже бывает и меньше действительности. Для того, чтобы в Украине взять кредит в валюте, как это было (это правильно назвали цифры), то это от 10 до 13% была ставка годовых.

— Разница маржи, то есть разница процентов по депозитам и процентов по кредитам в Украине и заграницей составляла в раз в 5-10. Скажем, в Чехии маржа не превышала 3%. У нас она была и 5%, и 6%, и больше. Это в целом по системе. А в этих банках она была значительно больше.

Таким образом создавался такой пылесос, который высасывал средства заграницей, заводил сюда валюту, и тут же эта валюта шла обратно через покупку импорта. А здесь сформировались огромные долги. Но прибыль у банков был очень велик.

В результате банки напозичалися. Они думали, что переведут валютные риски на население. И они на него переведены. То есть человек, имея гривневый доход, получала валютный кредит, причем банки агитировали, что бери именно в валюте, так меньше процентная ставка, а потом, когда девальвация произошла, доходы в гривне остались в лучшем случае, а может, стали еще меньше.

— Валюты на эти гривны можно было купить меньше. И соответственно вернуть — это сложно.

— Да. В 1,6 по сути задолженность возросла.

И таким образом думали банки, они переложат на население. Но по сути невозврата кредитов привело к тому, что у банков от 20% до 70% кредиты стали не рабочие, т.е. они не приносили доходов. Украинские банки вместо того, чтобы получать прибыль и т.д., должны капитализировать, покрывать те убытки, которые эти банки понесли.

Стратегическая ошибка со стороны и западных банков, и российских, которые работали на этом рынке, и наших банков, и нашей власти. Мы начали раскручивать кредитный бум, не понимая, к чему он может привести. Особенно в части, касающейся валютных кредитов и валютных рисков.

— Это бум потребительский, бум кредитования. Было такое до 2008 года. Хочешь машину? На, вот тебе кредит! Хочешь квартиру? На, вот тебе кредит.

— Это такая ошибка, которая ... Ее даже трудно объяснить.

— Украинский никогда не жили богато. Это мечта людей: и автомобиль, и квартира, поэтому охотно брали кредиты. Здесь есть психологическое объяснение.

— Но люди были те, которые понимали.

— Понимая мало. Вы сами это тоже прекрасно знаете, что понимающих ту ситуацию было мало.

— Ну, во власти должны были быть такие люди. Мы с Вами понимали о том, что ...

— Имели бы быть. Давайте вспомним, кто тогда был премьер-министром Украины, кто был Президентом Украины? Президентом у нас был «гениальный» банкир, как его характеризовали, который гордится тем, что он банкир. Но не видно было что-то по деятельности.

— Мы с Вами понимаем, что если мы сегодня с вами живем, гордимся, живем лучше, чем зарабатываем, наступит обязательно день, когда мы будем жить значительно хуже, чем зарабатываем. И правильно Вы сказали, что уроков мы не вынесли. Действительно, например, на сегодняшний день у нас ...

— На сегодняшний день снова растет кредитования.

— Вот кредиты предоставленные юридическим лицам за 4 месяца возросли на 4,5%, а кредиты, выданные в иностранной валюте юридическим лицам, — 7,8%.

— Прекрасно! Вопрос: куда пошли эти деньги? И то, почему в валюте выдаются кредиты все же?

— Я думаю, что процентные ставки побуждают.

— С 2009 года валютные кредиты фактически под запретом.

— Они под запретом в соответствии с антикризисным законом, который прекратил свое действие 1.01.2011. И сейчас этот вопрос неопределенно, к сожалению.

Но вот что я скажу. Когда я докладывал в Чехии о ситуации с валютными рисками и теми убытками, которые понесли банки и страна от этого всего, то председатель Национального банка Чехии попросил, чтобы я дал наши расчеты. Он сказал, что были силы, которые пытались подтолкнуть Нацбанк в Чехии к кредитам в евро. Они выстояли — ноль кредитов было выдано в евро, все были в кронах Чехии. Он говорит: мы используем ваш негативный опыт для того, чтобы своим оппонентам доказать, что так жить нельзя, так кредитовать нельзя.

— Ну, чехи и в принципе евро не собираются внедрять в ближайшее время.
— Так вот, нам надо сделать вывод.

Ясно и однозначно мы слышали от председателя НБУ о том, что к 2016 году и речи не может быть о валютное кредитование. Но я вижу, что оно продолжается. И даже если это экспортные ...

Мы должны понять, Президент заявил о дедолларизации. Валютные кредиты — это инструмент долларизации страны. Если у нас бивалютная система — все проблемы доллара за доллар заносятся в Украину, все проблемы рубля, которые были в свое время при СССР, когда мы выходили, они все ударили по Украине. И так же может повториться с долларом. Я имею в виду 1991—1992 годы.

— А почему в 1998 году Украина полетела в след за Россией? Тоже было девальвировано национальную валюту на 76%.
— Мы полетели тогда, но наш полет был немножко не так глубоко, как России, так как в России был внешний и внутренний дефолт. У нас не было дефолта — мы обслуживали свои долги. Хотя девальвация произошла, Вы правы, почти на 50%.

— 76%.

— Я просто помню, что капитал банковской системы был 2 миллиарда долларов. После кризиса мы почти в два раза потеряли капитал в 1998 году. Вот такая вот ситуация по валютным кредитам. Это урок.

И очень правильно, что Вы подняли эту тему. Я не знаю, насколько это будет сложно? Вероятно, это очень сложно будет услышать нашим слушателям, но мы едва ли не единственная страна, ну немного таких стран, у которых задолженность по кредитам больше, чем денежная масса. То есть у нас в Украине нет денег, чтобы рассчитаться со всеми кредитами.

— И опять упрощенно. Если вдруг все заемщики в один день захотят отдать свои долги, то у них не будет денег.

— И их не будет. Было так, что 40%, сегодня 20% средств, которых не хватает. Это создано за счет того, что мы набрались валюты, и эта валюта вышла через кредиты на покупку импорта, и вместо денег у нас ездят машинки и так далее, железяки, которые гниют, вместо того, чтобы были заводы, производили то. Тогда мы имели бы возможность ...

— Вопрос: что бы производили? Потому что если говорить о украинское производство, то все знают, что бюджет наполняют (я не буду здесь оригинальным) металлургия и химия. Нет? Не эти отрасли у нас бюджет наполняют и не эти отрасли у нас экспортные?

— Эти отрасли экспортные. И экспорт составляет порядка 40% у нас от ВВП. Кстати, в этом плане наша экономика является уникальной. Как Вы думаете, какая сумма экспорта в ВВП Японии?

— Я не представляю.

— Японские товары: микрофоны, автомобили, кажется, весь мир заполонили. Менее 15%. У нас 50%! 13% — экспорт США. Сама экспортно страна — это Германия — 25%, не более. У нас — 50%! Достаточно упасть каком монотовару ...

— Мы же зависим от китайских рынков, от производителя китайского.
— Мы от экспорта зависим. Достаточно упасть на один. Никакой дифференциации. Мы страшно рискованная страна!

Если мы взялись бы с вами за осуществление некой экономической политики, то с чего бы начали? Мы начали с того, чтобы диверсифицировать эти риски, сделать реструктуризацию нашего экспорта, подумать: что делать с металлом? Возможно, не первичная переработка металла, а может, здесь что-то построить, чтобы производить.

— Качественного товарного производства в Украине мало на самом деле.

— Ну, дерево везут, бревна везут на продажу вместо того, чтобы из этого дерева то сделать. Металл везут.

— Для этого достаточно пойти в магазин. Я как рядовой украинский, мне иногда возникают какие потребности родственные. Идешь в магазин — якобы это украинское производство, они якобы что-то сделали из этого дерева, скажем, мебель. Вы найдите украинский качественную мебель! Это чрезвычайно трудно сделать. Потому что это неизвестно, для кого делается, по глупыми ценам. Зачем это покупать? За такие деньги у тебя возникает вопрос — ты не покупаешь.

И это касается не только мебели. Это касается практически огромного объема производства. Скажем, «ЗАЗ-Дэу» на сегодняшний день теперь выпускает автомобили «ЗАЗ-Форца» на базе «Чери». Это китайская база.

То есть это низкокачественный товар по большому счету, не в обиду компания ЗАЗ, но это все же китайская платформа, это не японский. И украинский разработок там очень мало. Вот у нас все производство низкого качества.

— Почему?

— Вы меня спрашиваете?

— Да.

— Давайте ответ на вопрос: почему?

— А почему, как Вы думаете? Почему, например, Skoda ...

— Потому что реинвестирования не происходит в производство, и мы энергозависимыми, потому что у нас энергоемкость есть огромная.

Чешская Skoda ...

— Она принадлежит к концерну Volkswagen.

— Да, почему. Но это предприятие, которое работает в Чехии. Volvo работает в Швеции, хотя там уже китайцы собственниками, но там люди работают соответствующие.

Мы просто хуже? Мы с вами хуже, мы не способны выпускать? Это Вы хотите сказать? Или у нас есть проблемы в организации жизни?

— У нас же исключительно образцовые предприятия, которые выпускают качественную продукцию, но их очень мало. Чрезвычайно мало.

— У нас не создано среду общественно-экономическом, которое способствовало бы производству качественных украинских товаров для украинском. Мы даже колбасы не способны выпустить нормальной. Это же позор для нас!

А почему? Это потому, что мы такие плохие, или потому, что создали условия наши правители, при которых нельзя ничего сделать. То есть здесь вариант один: или менять ситуацию и создавать такие условия, где мы будем конкурировать и на выработке ручки и молока, и самолетов, или сказать, что мы не способны иметь собственное государство, тогда искать, кому продаться или вообще забирайте нас кто-нибудь ...

— Вместе.
— ... Потому что мы — калеки.

Я считаю, что люди наши, которые едут заграницу работать ли в интернет-компаниях или в других, даже медики, ученые проявляют себя, консультируют президентов от Австралии до США, а здесь они никому не нужны.  А кто хотел вообще, чтобы Украину ...

— Вы же знаете, в чем ответ — Вы же сегодня об этом уже говорили. Происходит использование ресурса накопленного, и никто не вкладывает в производство.
— Разворовывается все, что есть! А мы, украинцы (у нас нет так называемого социального капитала), не верим никому, не доверяем, каждый думает сам за себя. Никто не думает за страну. В результате народ ограблен, страна разграблена. Что такое экономика? Это управление ресурсами, находящимися на нашей территории. Кто управляет ресурсами, находящимися на территории Украины?

— Последняя банковская тенденция. Повсюду в Украине появляются красивые вывески одного банка, который называется «Сбергбанк России». То есть происходит определенная экспансия, я сказал бы. Это банк не частного капитала. Правильно я понимаю?

— Государственный банк.

— Государственный банк Российской Федерации — «Сбербанк России».

С чем это связано? Это финансовая экспансия России, и, значит, это независимость Украины от российского рубля, значит, возникают риски, как Вы сказали, как было в начале 1990-х? Или это какая-то другая политика?
— Западные банки пришли с простой целью — они пришли прокредитовать импорт и заработать на этом. Российские банки пришли с другой целью. Она раскладывается на две. Здесь влияние на власть, например, политическое влияние, если хотите. Так же российский государственный банк ВТБ предоставил кредит правительству на 2 миллиарда в прошлом году с пролонгацией и т.д.

— Там, где является членом правления или председателем правления Путин, если я не ошибаюсь.

— Таким образом, когда вы от меня взяли то в кредит и вернуть не очень можете, то вы — зависимая от меня структура или человек.

И второе. Когда российские государственные банки заходили на рынок, они купили «случайно» «Проминвестбанк», который контролировал ли не контролировал счета украинской промышленности, в сущности все у него были. И таким образом доступ они получили до балансов, к ситуации в нашей экономике, промышленности и возможность выбирать лучшие активы, которые есть, и их приватизировать.

В условиях, когда сегодня западные банки имеют проблемы из набранные валютные риски, да и не только, они все имеют, в том числе и российские имеют проблемы, но российские банки которые за спиной своей имеют, так сказать, энергетический комплекс России, они могут дать сюда средств столько, сколько нужно для того, чтобы реализовывать не только экономические какие-то проекты.

Даже Леонид Данилович Кучма упрекал российским банкам: «Вы скажите хоть один инвестиционный проект — чего вы сюда пришли? Вы пришли сюда для того, чтобы просто скупить активы промышленные, которые наиболее стратегические или наиболее выгодны? »Это дословно повторение того, что сказал Кучма. И это действительно так. То есть за этим стоит политика.

И я не знаю еще где какая страна позволила себе запустить государственные банки другой страны на свою территорию. Ведь через государственные банки реализуется государственная политика. То есть здесь не только экономика и не столько, возможно экономика, а сколько политика.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ